Исследование генезиса скифского акинака составляет одно из важных направлений в изучении скифской триады. Первый ник активности при разработке этого вопроса, кажется, уже прошел, во всяком случае, число вышедших в течение последних двух десятилетий работ по «мечеведению» невелико. Впрочем, как бы ни оценивать вклад исследований 80-90-х гг. в общескифологический фонд, необходимо констатировать, что проблема происхождения акинака до сих пор актуальна. В ее решение может внести немалый вклад и публикуемая в настоящей статье выдающаяся находка – акинак скифского типа, случайно найденный в окрестностях д. Казак-Кочердык Целинного района Курганской области (левый берег р.Тобол между устьями рек Уй и Убаган), на границе Российской Федерации и Республики Казахстан.

В серпні 2006 року до відділу археології Харківського історичного музею звернувся Дубінін В.Р. з проханням оглянути частково зруйноване під час проведення земляних робіт на його присадибній ділянці давне поховання1. Виїзд на місце з метою обстеження пам’ятки виявив наступну картину. Поховання знаходилося на підвищенні правого берега р. Уди, на північно-західній околиці смт. Коротич Харківського району Харківської області, в 300 м на південь від автотраси Харків-Київ (рис.1). В 1,5 км на північний схід розташований відомий Коротичанський курганний могильник скіфської доби, де свого часу було відкрито декілька поховань першої половини V ст. до н.е. [Бандуровский, Буйнов, 2000, с.53; Бабенко, 2006, с.55-57].

В статье опубликованы материалы погребения скифского времени у пгт Коротич, содержавшего парное захоронение, сопровождавшееся погребением коня и довольно представительным инвентарем: 142 бронзовыми наконечниками стрел, 2 наконечниками копий, 2 втоками и разнообразными предметами конского снаряжения (удила, псалии, ромбовидный налобник, бляшки-розетки, пряжки и ворворки). По обширному кругу аналогий курган датирован второй четвертью V в. до н. э.

В 1928 г. в котловане строительства плотины Днепровской ГЭС были обнаружены 5 мечей Х в. Яркая находка со дна Днепра сразу же привлекала к себе внимание хорошей сохранностью мечей, богатой отделкой рукоятей в скандинавском стиле и «франкскими» клеймами на клинках. Именно в таком виде – как «мечи с днепровских порогов» или «с места гибели дружины Святослава» – иллюстрация чаще всего и воспроизводилась впоследствии в различных исторических и научнопопулярных изданиях. Вслед за Н. А. Чернышёвым (Чернышёв, 1963, с. 211) повторяется из работы в работу и утверждение об утрате во время Второй мировой войны всех 5-и мечей, в то время как меч без рукояти с клеймом в виде креста на самом деле сохранился в фондах Днепропетровского исторического музея.

Наконечникам ножен посвящено большое количество как отечественных, так и зарубежных исследований. Особо отметим работу П. Паульсена, собравшего и обобщившего информацию о более чем 250 европейских наконечниках X-XIII вв. (Paulsen, 1953). П. Паульсен выделил семь орнаментальных мотивов наконечников ножен, разделенных в зависимости от особенностей орнаментации на группы. Классификация П. Паульсена легла в основу типологии В. Казакявичуса, рассмотревшего наконечники, происходящие с территории расселения балтских племен (Kazakevicius, 1998. S. 287-332).

Рассматриваемый нами экземпляр хранится в собрании Национального исторического музея республики Беларусь. Его учетное обозначение – НИМ РБ КП 1723. Он поступил 15 апреля 1957 г. по акту № 155 из Белорусского государственного музея истории Великой Отечественной войны, где хранился в фонде «Белорусский государственный исторический музей». В этот фонд входили предметы из довоенного собрания Белорусского государственного музея, предметы, переданные их других музеев для восстановления коллекций исторического музея. Этот меч числится среди реэвакуантов (учетное обозначение по описи возвращенных из Германии ценностей - № 3958), т.е. можно предположить, что он из довоенного собрания музея; следовательно, может быть, был обнаружен на территории Беларуси. Большей информацией, касающейся рассматриваемого образца, музей не располагает, так как большая часть довоенных инвентарей была утеряна или уничтожена.

Данный меч по своим конструктивным особенностям относится к мечам типа Чертомлык. От других изделий его отличает ажурный клинок. Ажурные клинки редко встречаются на скифских мечах. Ими преимущественно снабжено парадное оружие, а область их распространения ограничена Северным Причерноморьем (включительно с лесостепной зоной). В частности, такой же клинок у парадного меча с ахеменидской рукоятью из кургана Чертомлык, а также у ряда других: Колбино, к. 7, п. 1; Колбино, к. 36 (рис. 3, 2); Ходорков, к. 61, п. 1; Солоха, погребение «оруженосца»; Капуловка-I, к. 2; Горняцкий (рис. 3, 7). Считается, что облегчение этой части клинка было вызвано стремлением приблизить центр тяжести оружия к точке удара, что свидетельствует о весьма высоком профессионализме оружейников, «поскольку прорези занимают верхнюю часть клинка, это может указывать на связь с более древним способом орнаментации, характерным для акинаков типа Солоха – желобками или каннелюрами, образующими вытянутый треугольник».

У статті автори вводять в науковий обіг досить рідкісну для регіону знахідку, а саме головку бронзового наверіия руків’я середньовічного меча, яке було виявлене на Чорнівському городищі першої половини XIII ст. у 2012 р. Авторами стверджується, що головка наверіия меча має бшітське походження. Виявлена знахідка дозволяє прослідкувати та детальніше дослідити військову справу місцевого населення, зокрема простежити взаємовідносини військового контингенту Чорнівського городища із суміжними територіями Русі та Європи у XIII ст.